«Китайские репрессии окончательно стали трансграничными»
13 ноября прошлого года 19 человек собрались у трассы в Алматинской области. Они взяли в руки флаги Китайской Народной Республики, а также портрет ее председателя Си Цзиньпиня, а затем сожгли их. «Наш брат, гражданин Казахстана Алимнур Турганбай уже более 120 дней арестован без причины и находится в тюрьме Китая. Китай не признает нашей независимости и казахстанские документы. Скольких наших братьев и сестер они держат в лагерях, сколько людей умерло и пострадало. Мы против Китая!», — сделал тогда заявление политический активист Бекзат Максутхан, а рядом стоящий мужчина продублировал речь на китайском языке. Большинство собравшихся — члены незарегистрированной партии «Атажурт», когда-то созданной для того, чтобы объединить усилия правозащитников, гражданских активистов и этнических казахов-переселенцев из Китая против репрессий в отношении мусульман в Синьцзяне. Они вышли на акцию протеста из-за очередного задержания китайскими правоохранительными органами гражданина Казахстана - Алимнура Турганбая, родившегося в Китае. Спустя несколько минут протестующие были задержаны. За этим последовала дипломатическая нота Китая, и задержанным предъявили обвинения в «разжигании розни», по которой им может грозить до 10 лет лишения свободы. Кто такой Алимнур Турганбай В 2017 году семья Алимнура Турганбая из пяти человек переехала из Китая в Казахстан и позднее получила гражданство страны. Сам Турганбай работал дальнобойщиком и являлся единственным кормильцем семьи. Летом прошлого года он отправился на рейс по перевозке металла из Китая в Узбекистан через Казахстан. Именно во время этой поездки на границе между Казахстаном и Китаем он был задержан пограничниками. Об этом семья узнала от другого дальнобойщика, ехавшего с ним в том же направлении. По словам Ризы, старшей дочери Алимнура, с тех пор ее отца дважды показали родственникам, живущим в Китае. В первый раз это было в исправительном лагере, а второй раз - по видеозвонку. «Моему отцу на голову надели черный пакет и показали его местным жителям, говоря: “Это гражданин Казахстана”. Как только мы это услышали, сильно разозлились. С психологической точки зрения это неправильно, не могу передать, какой стресс мы пережили», – говорит она. После этого семья обратилась в консульство Китая. Там им обещали, что сделают официальный запрос, однако письменное заявление так и не приняли. По словам Ризы, родственникам, которые живут в Китае, приходится сложнее, так как с самого начала этой истории их запугивают. «Мы несколько раз обратились, чтобы туда отправили ноту с требованием выяснить это все. Казахстан ничего не предпринимает», – отметила она. Сейчас семья каждый месяц отправляет по 20 тысяч тенге для покупки продуктов для Турганбая. Им через родственников сообщили, что если не будут отправлять деньги, то его «не будут кормить». «Мама ездила в Астану. Там ей посоветовали просить Аллаха”. Мы же и так просим, но сейчас же не такое время, чтобы полагаться только на Бога. (...) То, что мы дружим с Китаем, не должно означать, что мы должны остаться без отца», — добавила она. В Министерстве иностранных дел Казахстана в ответ на запрос «Власти» сообщили, что по имеющейся информации, «при оформлении отказа Тургунбая Алимнура от гражданства были допущены процедурные нарушения, вследствие чего компетентные органы КНР не одобрили его выход из гражданства». «Посольство Казахстана продолжает системную работу по данному вопросу. Совместно с заинтересованными государственными органами принимаются необходимые меры и прилагаются все усилия для урегулирования сложившейся ситуации», — заявило ведомство. Алимнур Турганбай ездил в Казахстан с 2013 года и очень сильно хотел вернуться на историческую родину. По словам его дочери, он считал, что несмотря на все сложности, «лучше живется в своей стране, среди своих». «Он так стремился вернуться, а теперь собственная страна не может защитить его, – рассказывает она, вспоминая, что отец прежде всего хотел, чтобы его дети выросли в Казахстане. – В Китае намного лучше жилось, а тут, несмотря на все трудности, он терпел. Оставил всю свою недвижимость и работу там. Делали той, когда переезжали сюда. Сначала он не работал, дом построил, нас на ноги поставил, рядом был, учил язык и адаптировался». Ее мать, Гульдарию Шеризаткызы, задерживали и штрафовали за попытки привлечь внимание государства к проблеме. Летом прошлого года с детьми она пришла в акимат Алматы, требуя встречи с акимом, но полиция задержала ее на несколько часов. Она рассказывала: «У меня нет возможности платить штрафы. Мне мужа искать или искать деньги, чтобы штраф оплатить? Сказала, лучше несколько суток в аресте, но мне ответили: нет, у вас несовершеннолетние дети, так нельзя». Позднее она вместе с активистами «Атажурта» участвовала в акции протеста на дороге и стала обвиняемой по уголовному делу. «Мама сейчас практически без голоса. Она под домашним арестом. До настоящего времени государство ничего не сделало для защиты нашей семьи», – добавила Риза. Нота КитаяВ начале января радио «Азаттык» сообщило, что консульство Китая направляло дипломатическую ноту в министерство иностранных дел Казахстана. По их информации, проведенный активистами протест в ноте описывается как «открытая провокация против национального достоинства КНР и оскорбление имиджа Коммунистической партии Китая и китайского лидера». В документе призывают казахстанские власти «принять меры по серьезному расследованию [инцидента]». В материалах уголовного дела, которое было возбуждено против активистов «Атажұрта», следственные органы Казахстана сослались на дипломатическую ноту как на основание для возбуждения дела по статье «Разжигание розни». А в обвинительном заключении было написано, что протест «негативно повлиял на дружбу между странами». «Китайская сторона выразила серьезную озабоченность по поводу инцидента. Генеральное консульство выразило надежду на то, что действия будут должным образом расследованы», — отмечается в заключении. Судебный процесс над активистами начался в январе этого года в Талдыкоргане, но разбирательство было переведено в закрытый режим «в целях безопасности». Это соотносится с практикой проводить политические судебные процессы в закрытом режиме. Такое же происходило в делах журналиста Думана Мухаммедкарима и политика Марата Жыланбаева. Правозащитные организации Amnesty International, Human Rights Watch, Международное партнерство по правам человека (IPHR) и Казахстанское международное бюро по правам человека и соблюдению законности (КМБПЧ) призвали освободить задержанных активистов и снять с них обвинения. Как появился «Атажурт»Активисты «Атажурта» оказывали поддержку семье Турганбая так же, как и многим другим этническим казахам, которые преследовались в Синьцзяне. Основатель организации Серикжан Билаш, вернувшийся в Казахстан из Китая в 2000 году, создал «Атажұрт» в 2016 году, чтобы собирать информацию о пропавших и вернувшихся из «лагерей перевоспитания», а также оказывать им поддержку в Казахстане. [читайте текст «Власти» об этнических казахах, выбравшихся из «лагерей перевоспитания»] Билаш в интервью «Власти» отмечает, что один из первых кейсов, который они освещали, касается женщины, чей муж был арестован в Китае. Он почти получил казахстанское гражданство, но из-за просроченного китайского паспорта миграционные органы отправили его обратно в Китай за новым документом. «Наша бюрократия стала причиной того, что многие казахи в Китае оказались задержаны. Не оформив гражданство определенным казахам, их отправили в Китай, где их арестовали», – добавил он. «Тогда же началась слежка комитета национальной безопасности, начали запугивать. Получил четыре предупреждения от них. Якобы мы нашей деятельностью разжигаем межнациональную рознь, проводим несанкционированные встречи», – вспоминает Билаш. Следом на него стали заводить административные дела, а в марте 2019 года его арестовали на несколько месяцев «по подозрению в совершении умышленных действий, направленных на возбуждение социальной и национальной розни». В августе судебный процесс завершился процессуальным соглашением, по которому Билашу на семь лет запретили руководить общественными организациями. В 2020 году он покинул Казахстан по соображениям безопасности. «Нет ни одного члена организации, который не получил штраф. Нет ни одного, кто не отсидел 15 суток. Власти с 2017 года системно и целенаправленно подавляют «Атажурт», – рассказывает Билаш. Серикжан Билаш, фото Eurasianet Один из региональных активистов «Атажурта» Асен Нурсан из Павлодара рассказывает, что присоединился к движению из-за геноцида в отношении этнических казахов в Китае. «Я в 2017 году переехал из Китая, тогда поддерживал организацию скрыто. Потому что видел, как моих друзей и родственников сажают в тюрьмы. Потом, уже в 2022 году решил к ним открыто присоединиться, потому что случился Қаңтар, потом было много давления», — рассказывает активист. Он сообщает, что из-за его активности, на него оказывали постоянное давление: аресты, административные штрафы, давление на его предпринимательскую деятельность. Другой активист, проживающий в Зайсане Восточно-Казахстанской области, Канжархан Айдарханулы, родом из Китая. Он переехал в Казахстан в 2003 году, и стал поддерживать «Атажурт» также из-за ситуации с мусульманами в Китае. «Даже сейчас в Зайсане я знаю как минимум десять человек, которые были свидетелями концентрационных лагерей в Китае. Поэтому я стал с помощью “Атажуртов” помогать тем, кому удалось сбежать оттуда. Был доверителем Мурагера Алимулы (активист, сбежавший из Китая - В.)», — говорит он. Преобразование в партию и открытая борьбаПосле эмиграции Билаша, члены движения избрали активиста Бекзата Максутхана руководителем в Казахстане, а сам Билаш решил заниматься политическим просвещением и международными переговорами. «Мы просто хотели быть неправительственной организацией. Но потом начались запугивания, аресты, бесконечные штрафы, подкупы наших членов. Они приходили даже к людям, которые тысячу тенге нам переводили. Не ленились и доходили до фазенды какого-нибудь сельчанина в Бейнеу, чтобы пригрозить. И после этого мы решили, что нам нужно стать политической партией», — рассказывает Билаш. «Казахстанские власти, подвергнув нас гонениям, превратили нас в оппозиционную партию». По словам Билаша, во главе с Бекзатом Максутханом и Тилеком Ниязбеком, а также при поддержке теперь уже покойного одного из лидеров другой незарегестрированной партии «Алга, Казахстан!» Жасарала Куанышалина, они в 2022 году «объехали республику дважды». «Мы проводили собрания в каждом районе, всюду, везде поставили своих представителей. Брали у них подписи и видеодоказательства, но нас все равно не зарегистрировали, сославшись на то, что у нас якобы мертвые люди и несовершеннолетние в списках. Давление не прекратилось», — говорит Билаш. Максутхан в своем интервью «Власти» в 2024 году рассказывал, что на решение преобразоваться в партию также повлияли Январские события. «Ни одна зарегистрированная партия не встала на сторону народа, пострадавшего во время Қаңтара. Мы решили, что мы должны быть настоящей оппозиционной партией», — говорил он. По мнению Билаша, до этого власти не хотели обрушивать тяжелые репрессии на их активистов из-за того, что члены партии были известны в международных кругах. «А теперь, не знаю, что изменилось, может Казахстан взял большие суммы у Китая, получил какие-то гарантии или договоренности на крупные проекты, но что-то изменилось и Алимнура не отпустили», — говорит он. Политик уверен, что правительство Китая «совершило глупость», так как задержание Турганбая открыло всем глаза, что репрессии и политика концентрационных лагерей все еще продолжаются. «Столько они миллиардов вложили, чтобы скрыть эту политику, сколько мероприятий они провели. И тут задержали обычного казаха дальнобойщика, и все (...) Знаете, что шокирует очень многих сенаторов и конгрессменов, с которыми я встречался в США? Что дипломатическая нота Китая стала предлогом для возбуждения дела в отношении граждан Казахстана», — говорит Билаш. Он добавляет, что не согласен с обвинениями в «межнациональной розни». «Быть против Компартии Китая не означает, что мы против китайской нации. Знаете, Бекзат поставил четыре конкретных требования: освободить Алимнура, освободить других уйгуров и казахов, отменить безвизовый режим и выйти из несправедливых соглашений с Китаем. Где тут ненависть и рознь?», — возмущается Билаш. Политик считает, что даже репрессии не остановят деятельность «Атажурта». «Атажурт” невозможно уничтожить, ведь нас много. Мы продолжим свою работу», — резюмирует он. О том же заявляют и другие региональные активисты организации. «Я буду активным до тех пор, пока не установится справедливость. Пока в Казахстане она не установится, ведь что происходит? Китайские репрессии стали трансграничными», — рассказывает Нурсан. «Казахстанское правительство либо не способно, либо не желает защищать своих собственных граждан от китайского давления»«Суд против активистов “Атажурта” это определенный симптом ухудшения прав человека в Казахстане. И тот факт, что триггером стало китайское влияние, очень тревожит», — считает датский антрополог Руне Стинберг, занимающийся изучением преследования уйгуров, казахов и других тюркоязычных меньшинств в Синьцзяне. — Ведь “Атажурт” проделал потрясающую работу, добиваясь освобождения казахов из лагерей». Он отмечает значительный сдвиг в политике казахстанского правительства от готовности поднимать вопросы защиты китайских казахов к стремлению получить геополитические и экономические выгоды от Китая. По мнению исследователя, можно заметить также два тренда: ухудшение ситуации с правами человека после Январских событий в Казахстане, а также укрепление присутствия Китая в Центральной Азии из-за геополитического противостояния с Соединёнными Штатами. «В Казахстане можно видеть, что акцент сместился с чисто экономического на гораздо более ориентированный на безопасность и политику. Это, конечно же, не первый международный вызов, с которым сталкивается Казахстан. Если ранее мы видели “шоковую терапию”, привнесенную Всемирным банком и Международным валютным фондом в первые годы независимости, то теперь есть другой — вызов со стороны китайской системы безопасности и использование Казахстана для осуществления транснациональных репрессий», — констатирует Стинберг. Он также отмечает, что дело Алимнура Турганбая показывает, что «хотя многие лагеря были закрыты, а люди освобождены, людей по-прежнему преследуют». «Это также показывает, что казахстанское правительство либо не способно, либо не желает защищать своих собственных граждан от китайского давления», — говорит он. Что касается ситуации в Синьцзяне, Стинберг говорит, что за последние годы ситуация «немного улучшилась», потому что значительная часть жесткого полицейского контроля была свернута. «Я думаю, отчасти потому что в этом больше нет необходимости. Но в то же время давление на местное население с целью принятия китайских нарративов лишь усилилось. Правительство работает над созданием новых “культур Синьцзяна”, которые бы не являлись казахскими или уйгурскими, а следовали партии, оставляя ограниченное пространство для местного выражения», — говорит он. Исследователь констатирует, что суд над «Атажуртом» и дело Турганбая в долгосрочной перспективе означает, что документирование нарушений и правозащитная деятельность в Казахстане становятся все более сложными, а сама страна - менее безопасным местом для уязвимых групп. «Мы говорим сейчас об этнических казахах из Синьцзяна, которые являются жертвами китайской дискриминации. И Казахстан становится всё менее безопасной гаванью даже для них, не говоря уже о других меньшинствах. И если активисты будут осуждены, это создаст очень тревожный прецедент для будущих судов против самых разных групп гражданского общества и правозащитников», — считает Стинберг. Политолог Димаш Альжанов также констатирует, что сейчас в Казахстане невозможно «заниматься политикой, сохраняя при этом собственную позицию и самостоятельность». «Любая общественная деятельность, не только политическая, но выходящая за “красные линии” режима, как мы видим, может вести к серьёзным ограничениям и репрессиям. Поэтому в эту орбиту попадают не только политики, но и активисты, журналисты и представители некоммерческих организаций. По мере того как режим всё больше теряет легитимность и общественную поддержку, тем сильнее он опирается на репрессивные практики, чтобы приглушить критиков и обеспечить свою устойчивость», — говорит он. Политолог добавляет, что эта практика погружает общество в застой и ведет к «политической стерилизации». «Разрушаются или не формируются важные политические и социальные связи и институты, для развития которых необходима среда с политической конкуренцией. К примеру, уже сейчас нам сложнее выйти из цикла, когда после одного авторитарного режима формируется второй, а попытки демократизации либо не имеют шансов, либо терпят крах», — резюмирует Альжанов.
