Рауан Ахмедов, актер: «Почему бы нам не снять фильм про алашординцев в стиле киберпанка?»
Галия Байжанова, фотографии предоставлены Рауаном Ахмедовым 22-летний казахстанский актёр Рауан Ахмедов этой весной появится сразу в трёх полнометражных фильмах — в криминальных драмах «Чёрный Двор» и «Нелегал» и комедии «Мушел жас». Галия Байжанова поговорила с Рауаном о новых работах и настоящих амбициях. Зачем нам снимать историческое кино, почему идеальные герои мало кому интересны и стоит ли снимать альтернативные истории о великих? Из ваших недавних работ мне очень понравилась роль в «Охоте на розового зайца», вы отлично сыграли — молодого парня-десантника, который мстит за свою сестру. Спасибо. Мне кажется, недооценили эту роль. Честно говоря, мне самому очень нравится эта работа. Думаю, она самая профессиональная из всего, что я сделал, потому что я там работал чисто на методологии, по Станиславскому, как учили. Но знаете, из-за этого мне приходилось спорить на площадке. Мне предлагали сыграть такого героя-героя — «солдата»: грозного парня, который с самого начала показывает характер, раскидывает всех. Мне не хотелось, чтобы это было так просто, и я сыграл по-другому - тихого, скромного, но потом мой персонаж раскрылся. Это, наверное, и сработало — не думала, что ваш герой — с виду обычный парнишка, окажется чуть ли не Рэмбо. Даже удивилась. Вы всегда стараетесь так работать? Смотря какое кино, оно ведь разное. В «Чёрном дворе», который скоро выйдет в прокат, я должен был играть так, как было задумано в сериале. Персонаж уже был прописан, и, если бы я начал менять его кардинально, я бы просто его сломал. Но в «Зайце» у меня был новый персонаж, к созданию которого я мог приложить руку. И тут, как мне кажется, получилось сделать по классике. У него там два плана, первый план — это внешнее, то, что видит и слышит зритель. Это как бы первый слой? Да, там нужно играть честно, как есть. Если по роли персонаж наивный, то играю наивного, если глупый, то глупого. Но у Станиславского всегда есть второй план — это то, что на самом деле и чувствует, и переживает герой внутри, его внутренний монолог. И вот на этом контрасте между этими двумя планами и рождается драматургия. А если ты сразу всё продаёшь и показываешь, никакой глубины не остаётся. У вас сейчас довольно много работы, уже сложилось своё амплуа, появилась ли какая-то неожиданная работа? Или вы за такое не берётесь? Почему не берусь? Я играю разные роли, не только в криминальных драмах. В апреле у меня должна выйти семейная комедия «Мушел жас». Мне кажется, хорошая получилась, там история строится вокруг одной семьи, все члены которой, кроме их деда, переживают свой мушел жас. Для тех, кто не знает, мушел жас — это такой кризисный момент, который случается у человека каждые 12 лет. Это доброе кино о семье, о поддержке и объединении. Жду его, интересно посмотреть на себя в комедии. Какие роли вам хочется сыграть, в каких жанрах поработать? Чего не хватает? Думаю, в целом у нас всё нормально и всё постепенно развивается. То, что мы сейчас делаем, — это хорошо. Но ощущение такое, что не хватает чёрного юмора. Каких-нибудь жёстких проектов в стиле Ернара Нургалиева. Мне кажется, они хорошо зайдут. Но лично мне не хватает исторических фильмов. Кого сыграть хотите? Батыра? Хана? Нет, кого-нибудь из деятелей «Алаш-Орды». Помните, какой был резонанс вокруг фильма «Міржақып. Оян, қазақ!»? Запрос большой, люди готовы такое смотреть. А кого вы бы хотели сыграть из алаш-ординцев? Наверное, Мустафу Шокая. Это очень сложная фигура, и именно поэтому хотелось бы изучить его как персонажа максимально хорошо. Мы знаем как он мечтал о тюркском единстве и не оставлял эту идею даже во время Второй мировой войны, ездил в концлагеря к нашим солдатам— выходцам из Центральной Азии, многие его потом критиковали за то, что он вступил переговоры с нацистами, много неоднозначных моментов, но тем интереснее. Но его уже сыграл Азиз Бейшеналиев! Да, я знаю. Но я мог бы сыграть Шокая молодым. Интересно как складывалась его личность. А ещё мне очень интересен Алихан Букейханов. Это был невероятно сильный, благородный человек, очень харизматичный и у него был такой авторитет, что все смотрели на него с трепетом. Как-то мы говорили с Азаматом-ага (актёр Азамат Сатыбалды) и он сказал, что ещё у нас нет такого артиста, который бы сумел передать весь масштаб личности Алихана Букейханова и сыграть его так, как он заслуживает. И, наверное, я с ним согласен - для этого нужно быть очень сильным, зрелым артистом. Это огромная ответственность. Но все равно мечтаю. А еще интересно было изучить для роли биографию этого человека, ходят, например, слухи, что он был масоном. Представьте, если снять такое кино? Боюсь, что такое кино оказалось бы слишком смелым…. Ну а почему нельзя сделать разные версии, показать наших исторических личностей и нашу историю под разным углом, например, почему бы нам не снять фильм про алашординцев в стиле киберпанка? Думаете, будут критиковать? Просто зрители постоянно жалуются, что у нас всё одинаковое. Мне кажется, если всё нормально сделать по структуре, по сценарию, это хорошо зайдёт. Ведь если драматургия выстроена правильно, зритель примет даже очень нестандартную форму. Думаю, проблема нашего исторического кино в том, что наши деятели могут быть только идеальными. Согласен. Мы должны в кино поднимать интересные темы, классных героев придумывать, но, если кто-то что-то необычное предложит - например, слишком свободную трактовку материала или какого-то героя, может сразу хейт подняться. Такой, что людям приходится извиняться за это, просить прощения за свои неосторожные слова. А я как зритель считаю, что у любой истории могут быть разные версии. И в кино не всегда нужна точная, документальная правда. Надо же чтобы было интересно, как в Голливуде. Я себе не представляю, если бы у нас сняли про какого-нибудь исторического персонажа по голливудским лекалам, у них ведь даже великие могут бояться, быть и сильными, и слабыми, или совершать какие-то не самые правильные человеческие поступки, например, выпивать. Да, в нашем кино не хватает иногда такой правды. А ведь важная деталь - почему человек пил? Да потому что он был творческий, ранимый, не выдерживал всего, завистники ему не давали покоя, он не получал той славы, которой заслуживал. Кто-то не считал его творчество таким уж важным, обесценивал его. И человек уходил в депрессию. Один мог с табором цыган уйти и потом его искали, и возвращали назад, другой мог быть очень талантливым поэтом, но сложным, даже буйным, из-за чего выгоняли из Союза писателей, и он потом сильно страдал. Но такого честного кино, которое не сглаживает все углы, а показывает, как есть, как бывает в жизни, я пока не видел. А было бы интересно. У нас же ещё с пафосом любят снимать — это понятно, великие ведь люди были, но всё равно сбивает. Будто история не о человеке, а о памятнике. Да, пафос в целом мешает, но, знаете, когда речь о поэтах, мне кажется, пафос допустим. Вы видели когда-нибудь живых поэтов? Слышали, как они читают свои стихи? Как говорят, живут? Они ведь, правда, всегда будто на сцене - не только в творчестве, но и в жизни. Сейчас ведь нет просто поэтов, мы отвыкли от них, поэтому это кажется чуть перебором. И когда играют поэтов чуть в более театральной манере все критикуют. Я думала, что человек вашего возраста скажет, что сегодняшний поэт — это Скриптонит. Ну даже если и Скриптонит. У него ведь тоже, наверное, непростой характер, как у любого творческого человека. Думаю, это связано с тем, что люди, создающие поэзию или музыку, особенные, у них особый внутренний мир. Представьте, каким должен быть человек, чтобы писать такую глубокую поэзию, как у Мукагали? Они - другие. А я иногда думаю, такое и про актёров. Согласитесь, странная у вас профессия, вот каким нужно быть человеком, чтобы специально соглашаться играть горе и эмоционально тяжелые сцены? У вас много таких ролей. Я же разное играю, не только это, но для меня эмоционально сложные сцены — это просто часть профессии. Я могу это делать без каких-то серьезных усилий и потери сил, я просто представляю насколько моему персонажу было больно. Продумываю в голове как это должно выглядеть или звучать, потом механика. Но, конечно, я готовлюсь, настраиваюсь как надо. То есть, заплакать для вас не составляет труда? Обычно, да, но бывает, что не выходит так, как задумывал изначально. Например, в «Охоте на розового зайца» мы переснимали самую эмоционально тяжёлую сцену два раза, один раз так, как удобно было оператору - Багдату Аргинову, он выстроил кадр определённым образом и ему нужно было, чтобы я сидел именно так и не как иначе, второй раз сняли как удобно было мне, чтобы я выдал максимум эмоций. Ещё знаете, было сложно, потому что начали снимать с общего плана и когда камера доходила до крупного, эмоции у меня были уже не те. Я же хотел, чтобы начали с крупного и заканчивали общим, потому что у меня уже в начале сцены слёзы были, я ведь с ночи к этому моменту готовился. Я чувствовал, что не получается как хочу, хотя я такие сцены не раз играл. Но в итоге сделал всё по технике и вышло как надо. Там, насколько я помню, вы рыдаете, лежа у могилы «сестры», а у вас нет актёрских табу или суеверий? Есть, конечно, но просто у меня они другие. Недавно, например, в фильме «Ауру» героиня Аида Курмангалиевы говорит страшную фразу: «Құдай жоқ», «Бога нет». Честно говоря, даже когда сейчас это говорю, мне не по себе становится. Я понимаю, что для сценария это нужно, но мне понадобилось бы немало усилий, чтобы такое сыграть. Есть и другие вещи, которые я могу, но просто не хочу делать. Например, сниматься в постельных сценах. Неожиданно, учитывая, что вы стали играть в мелодрамах. Как играть любовь будете? Но ведь любовь можно показывать по-разному. Постельные сцены — это самый простой, самый прямолинейный способ завлечь зрителя. Но ведь глубину чувств это не покажет. Интереснее играть, когда любовь не показана так в лоб. В одном спектакле, где я играю, герои не могут признаться друг другу в любви, и языком признаний у них становится банка варенья, они как будто не могут открыть её, но зрители понимают, что они говорят не о варенье, а о чувствах. В нашем же кино любовь всегда выглядит стереотипно: это всегда прогулки на велосипеде, потом они выезжают в горы, гуляют, едят сладкую вату или мороженое, она роняет на себя, он помогает ей убрать пятно, они смеются, вечером холодно, он даёт куртку, потом оказывается, что он с другом спорил, получится у него с ней или нет. Всё одинаково. Вы вообще рассматриваете себя как актёра мелодрамы? Ваш «Арамызда Стамбул» был одним их хитов. Да, в мелодрамах тоже начал сниматься. Это у меня не единственная роль в таком жанре, в сериале «Тұз» сыграл примерно такого персонажа. Там, конечно, больше драмы, но элементы мелодрамы тоже есть. В целом мне это близко. Давайте поговорим о вашей шымкентской бизнес-жилке, вы не только актёр, но ведёте бизнес? Зарабатываете там больше, чем в кино? — Пока нет. Хотя в нашем кино тоже миллионов нет, но на жизнь хватает, у нас, конечно, гонорары не очень большие, если сравнивать с той же Россией, Турцией или Америкой, но наше кино только развивается, мы рано или поздно к этому придём. Всё зависит от рынка, от населения, от индустрии. Но я не жалуюсь, к тому же у меня есть бизнес - цветочный и еще был парфюмерный. Я, как вы заметили, из Шымкента, а у нас все чем-то занимаются. Видимо, потому что наш город всегда стоял на Шёлковом пути, торговля у нас в крови. А ваш парфюмерный бизнес как поживает? Пока мы приостановили эту историю, потому что у инвестора возникли проблемы с другим бизнесом, но мы хотим возобновить это. Ведь это очень интересно, я сам хоть и не коллекционирую парфюм, но я буквально могу влюбиться в аромат, я очень чувствителен к запахам, понимаю, что и какие ноты подходят людям, а какие нет, и мне было любопытно работать над разработкой какого-нибудь парфюма. Недавно я познакомился с парфюмером Гульжан Тузельбаевой, она профессор, хотим что-нибудь выпустить вместе. А если представить города как запахи — чем для вас пахнет Алматы и чем пахнет Шымкент? Алматы? Наверное, это аромат горных трав, что-то мятное, яблочное, всё вперемешку. Что-то холодное, озёрное. Немного сладкое, но при этом достаточно холодное. Шымкент пахнет чаем. Это должен быть какой-то яркий, свежий аромат, в котором чувствуется сразу чай. Что же звучит интересно. Надеюсь, однажды выпустите их. Я тоже на это надеюсь.
